— Хорошо, — кивнул офицер. — Хорошо, вы будете говорить с начальником. Но это завтра. А пока садитесь и пишите: кто вы, откуда, зачем перешли на сторону советских войск, и все, что ещё найдёте нужным. Вот бумага, ручка, чернила. Не торопитесь. Вам не будут мешать.

И он вышел.

Солдат, доставивший Хоманна, остался у двери.

На следующее утро перебежчик был отконвоирован к начальнику отдела контрразведки дивизии.

Навстречу Хоманну из-за стола поднялся высокий худощавый майор.

— Вы хотите сделать нам заявление? Слушаю вас.

— Это займёт полчаса, быть может, больше. — Хоманн вытащил портсигар, вопросительно взглянул на офицера.

— Можете курить, — разрешил майор.

Хоманн поблагодарил, раскрыл портсигар и пододвинул майору.

— Не курю.

— Я не об этом. — Хоманн коснулся крышки портсигара. — Она клеёная. Два слоя, понимаете? А в середине — первая страничка моего партийного билета. Подпись Эрнста Тельмана.

Майор раскрыл перочинный нож, протянул немцу.

— Нет. — Хоманн покачал головой. — Сам я боюсь это сделать. Клеили каким-то особым составом, намертво. И очень давно — девять лет назад. Лучше, если отошлёте специалистам. Можете даже в Москву.

— Почему в Москву?

— Мне кажется, после того как я сделаю своё заявление, вы отправите туда и меня.

Майор высыпал на стол содержимое портсигара, закрыл его, оглядел мельком и отодвинул в сторону. Хоманн собрал сигареты и аккуратно уложил в карман кителя.

— Ну, я слушаю вас, — сказал майор.

Я родом из Гамбурга. Вы, конечно, слышали об этом городе. Он расположен в низовьях Эльбы, в сотне километров от Северного моря. Отец работал в порту — возил грузы на автокаре. Умер, когда мне было лет тринадцать. Мать вторично вышла замуж. С этим я примириться не мог